me,myself and I.
Регрессия обычно воспринимается как последний рубеж защиты, к которому прибегают, когда более <взрослые> защитные механизмы оказываются неэффективными. У человека происходит регрессия к той личности и тем психологическим структурам, которые были у него в более раннем возрасте, когда жизнь, предположительно, была более удовлетворяющей. Эта форма регрессии может быть не столь очевидной, как при гипнозе, когда испытуемый заявляет, что он моложе, чем на самом деле, и весьма убедительно ведет себя в соответствии с этим возрастом, но взамен этого включает в себя сдвиг в эмоциональных отношениях и склонностях в направлении тех, что характерны для более раннего возраста. Регрессия может длиться лишь несколько мгновений или же гораздо более длительные периоды времени.

Несколько лет назад я разработал весьма полезную технику для наблюдения таких форм регрессии - это <мгновенные ответы>, немедленная словесная реакция на вопросы, когда нет времени на то, чтобы сформулировать ответ или обдумать его (внутренний цензор); эта техника может быть очень показательной в том случае, если вы собрались действительно докопаться до истины. Если вы приняли такое решение вместе со своим другом или супругой, попросите его или ее неожиданно задавать вам вопрос <Сколько тебе лет?> в то время, когда вы наиболее эмоциональны. Отвечайте немедленно, как только вам задали вопрос, и говорите первую цифру, которая пришла вам на ум, вне зависимости от того, как вы оцениваете свой ответ.

Обычно в этих ответах вы оказываетесь на удивление молодым. Когда такая техника используется обеими сторонами во время спора, поразительно, как много доводов оказываются смешными, когда оба участника такого эксперимента осознают, что они действуют так, будто им по три или по четыре года. Понятно, что все это должно делаться в атмосфере обоюдного доверия и уважения, а не в качестве способа заставить вас соглашаться с доводами вашего оппонента, вынуждая вас признавать, что вы ведете себя по-детски. Техника <быстрых ответов> может быть использована и многими другими способами для того, чтобы узнать больше о самом себе.

Я подозреваю, что частичная и кратковременная регрессия является гораздо более распространенным явлением, чем это обычно признается. Регрессия демонстрирует произвольность нашей фальшивой личности. Все элементы нашей более молодой личности нам доступны: добавляя к ним ощущение <Это я!> мы воскрешаем образ самого себя в более молодом возрасте.

Согласованный транс является довольно трудным состоянием. Слишком большая часть нашей сущности, наших глубоких чувств, желаний и способностей были искажены и сделаны недействительными в ходе выработки у нас условных реакций приспособления к общему мнению о том, что является нормальным, а что нет. Поэтому согласованный транс полон внутренних напряжений и деформаций. Защитные механизмы являются амортизаторами напряжений, буферами, которые обеспечивают возможность адекватного (с точки зрения социальных стандартов) функционирования культуры в целом.

В то же время, цена, которую приходится платить за это индивидууму, оказывается очень высокой. Свет виден очень тускло, если он вообще еще не погас. В нашей жизни присутствует какая-то напряженность и вечная поспешность, которая отчуждает нас от самих себя и от других людей. Взаимодействуя с этим самоотчуждением, и в огромной степени его усиливая, искаженность нашего восприятия внешней реальности, особенно, других людей, равно как и наших собственных внутренних чувств, возникающая по причине нашей автоматизации и наличия в нас защитных механизмов, часто становится причиной неадекватных поступков.

Последствия этих неадекватных действий создают огромное количество того, что я называю бессмысленным страданием. Это бессмысленное страдание является абсолютно ненужным и лишь отвлекает на себя ту энергию, которая могла бы быть использована для разрешения реальных проблем. Вообще большая часть страданий, существующих в нашем мире, являются такими бессмысленными, совершенно бесполезными и ненужными страданиями, уродливым порождением погруженных в транс людей. Обычное для нашей культуры убеждение, что некоторое разумное количество страданий является неизбежным и нормальным, действует как дополнительный дорогостоящий защитный механизм, препятствующий нам задавать вопросы самим себе и нашей культуре. Вторичная выгода еще более тормозит наше естественное желание обрести разум и счастье. Бессмысленное страдание может быть обычным, но оно, несомненно, не может считаться <нормальным> в смысле здоровья. Это ужасное расточительство!

Если мы могли бы пробудиться, что было бы нам не по силам?